Gussenicca

(no subject)

Особое место в дневнике занимает переживание семейной драмы Лободовских. Василия Петровича Чернышевский продолжает считать «гением», не может никого поставить «наравне с ним», но одновременно начинает видеть в нем «род пошлости», «самое полное выражение» которой – в «манере произносить» слово «целковый».
Gussenicca

(no subject)

Виктория, решил тебе я посвятить стихотворенье!
Начну, пожалуй, с имени.
"Виктория" — четыре слога, хм...
Здесь подойдет, возможно, амфибрахий?
Например:
Виктория! Как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!
Сплелось и расплелось.
Банальнейшим онегининским ямбом
"Виктория" во мне отозвалось.
Викто́-рия́ - два ябма. Как удачно!
Вооружившись этою стопой
Я ринусь в рифм и ритмов бой!
Аривидерчи, амфибрахий!
Салют, бабмино! Чао! Не скучай!
Здесь я и ямб! А амфибрахий — нахуй!
Пиздец какой-то... Заварю-ка чай...

Часть вторая "После чая".

Итак, "Виктория", сегодня я и ты — четыре слога —
В бою неравном с пошлостью
плечом к плечу стоим.
Воткну-ка здесь же слово "херувим",
А то елозит рифмой шестикрылой.
Теперь придумывай давай строку с "унылый"
на конце.
Увы! Повержен пошлостью в который раз!
Тот самый раз, после которого ты — пидорас.

Виктория — четыре слога,
два я́мба, два́ ямба́.
Ты понимаешь, да?
Два я́мба, два́ ямба́.
Ну, если понимаешь,
То значит не напрасен
Был мой сегодня труд,
И ты меня простишь.
И, отпустив, шепнешь
Два слова мне,
на память:
"скучный"
и
"зануда".
Gussenicca

(no subject)

Как счастливы все-таки те люди, которые не знают патриотизма, которые никогда не знали ни национальной гордости, ни национальной чести.

М.Г. Дроздовский
Gussenicca

(no subject)

Когда любовь развеялась, истлела,
Осталась только тяга к теплоте.
И доброе, доверчивое тело
Я обнимал в бездушной темноте.

И не было ни страсти, ни распутства,
Ни таинства, ни пропастей без дна.
И только лишь особенное чувство
Добра, тепла, покоя, полусна.

И мы лежим на самом дне забвенья,
Куда не достигает свет и звук.
И горько-сладкий плод грехопаденья
У нас лениво падает из рук.

Д. Самойлов, 1958
Gussenicca

(no subject)

Николай Заболоцкий
Болезнь (1928)

Больной, свалившись на кровать,
Руки не может приподнять.
Вспотевший лоб прямоуголен —
Больной двенадцать суток болен.
Во сне он видит чьи-то рыла,
Тупые, плотные, как дуб.
Тут лошадь веки приоткрыла,
Квадратный выставила зуб.
Она грызет пустые склянки,
Склонившись, Библию читает,
Танцует, мочится в лоханки
И голосом жены больного утешает.

«Жена, ты девушкой слыла.
Увы, моя подруга,
Как кожа нежная была
В боках твоих упруга!
Зачем же лошадь стала ты?
Укройся в белые скиты
И, ставя богу свечку,
Грызи свою уздечку!»

Но лошадь бьется, не идет,
Наоборот, она довольна.
Уж вечер. Лампа свет лиет
На уголок застольный.
Восходит поп среди двора,
Он весь ругается и силы напрягает,
Чугунный крест из серебра
Через порог переставляет.

Больному лучше. Поп хохочет,
Закутавшись в святую епанчу.
Больного он кропилом мочит,
Потом с тарелки ест сычуг,
Наполненный ячменной кашей,
И лошадь называет он мамашей.
Gussenicca

(no subject)

* * *
У лавки табачной и винной
В прозрачном осеннем саду
Ребенок стоит неповинный,
Улыбку держа на виду.
Скажи мне, товарищ ребенок,
Игрушка природных страстей,
Зачем среди тонких рябинок
Стоишь ты с улыбкой своей?
Умен ты, видать, не по росту,
Но все ж, ничего не тая,
Ответь, симпатичный подросток,
Что значит улыбка твоя?
И тихо дитя отвечает:
С признаньем своим не спеши.
Улыбка моя означает
Неразвитость детской души.
Я вырасту жертвой бессонниц,
С прозрачной ледышкой внутри.
Ступай же домой, незнакомец,
И слезы свои оботри.
А. П. Цветков, 1970—1977
Gussenicca

(no subject)

Д.Хармс
Жене
Давно я не садился и не писал
Я расслабленный свисал
Из руки перо валилось
на меня жена садилась
Я отпихивал бумагу
цаловал свою жену
предо мной сидящу нагу
соблюдая тишину.
цаловал жену я в бок
в шею в грудь и под живот
прямо чмокал между ног
где любовный сок течёт
а жена меня стыдливо
обнимала тёплой ляжкой
и в лицо мне прямо лила
сок любовный как из фляжки
я стонал от нежной страсти
и глотал тягучий сок
и жена стонала вместе
утирая слизи с ног.
и прижав к моим губам
две трепещущие губки
изгибалась пополам
от стыда скрываясь в юбке.
По щекам моим бежали
струйки нежные стократы
и по комнате летали
женских ласок ароматы.
Но довольно! Где перо?
Где бумага и чернила?
Аромат летит в окно,
в страхе милая вскочила.
Я за стол и ну писать
давай буквы составлять
давай дергать за верёвку
Смыслы разные сплетать.
Gussenicca

(no subject)

Значит, не я один сие вижу, и другие видят, но отчего же им всем это смешно, а моя утроба сим до кровей возмущается.
Gussenicca

(no subject)

Могучее и надменное, враждующее с разумом, который старается надеть на него узду и подчинить себе, воображение, в знак своего всевластия, создало вторую натуру в человеке. Среди подданных воображения есть счастливцы и несчастливцы, святые, болящие, богачи, бедняки; оно принуждает разум верить, сомневаться, отрицать, умерщвляет чувства, обостряет их, умудряет людей, сводит с ума и, что всего досаднее, дарует своим любимцам такое полное и глубокое довольство, какого никогда не испытать питомцам разума. Те, кого талантами наделило воображение, исполнены самомнения, недоступного людям благоразумным. Первые на всех взирают свысока, спорят с непререкаемой уверенностью, тогда как вторые возражают робко и неуверенно; к тому же на лицах мнимых мудрецов всегда разлито веселье, невольно располагающее к ним слушателей, и, уж конечно, они пользуются наилучшей славой у судей их собственной породы. Воображению не дано вложить ум в глупцов, зато оно наделяет их счастьем, на зависть уму, чьи друзья всегда несчастны, и венчает успехом, тогда как ум способен лишь покрыть позором.

Б.Паскаль "Мысли"
Перевод Линецкой. Хм, а есть, интересно вики по переводчикам? Когда искал эту цитату, то нашел пмимо этого еще два перевода "Мыслей", и Линецкой лучше всего. Может быть даже сподоблюсь-таки прочесть что-то из европейской классики (если отыщу ее переводы). Из последних где-то двадцати книжек только две были нерусские -- не имеющие у нас аналогов ЭТА Гофман и РЛ Стивенсон.